Москва, февраль 2011

И то, что сложно было мне — ты

улыбаешься

во сне.

Как-то сразу стихло, не стучат об висок,
не маются звуки, вынимаются, гнутся,
в руки просятся, словно дети малые:
баюкаю, не даю проснуться.

А я выдерживаю, спешу жить дальше:
свернулось, саднит в печенку, слегка бьет внутри.
«Господи, дай моим самым дальним счастья, —
как молитву: — Господи, обними…»

Да, я тоже бываю слишком. Упряма,
горяча, настойчива, вспыльчива и смела.
Я — живая, если простыми словами:
просто не умею играть в слова.

Только завтра, весной, горячей и горькой
полыни тугие вытапливая листы,
я припомню, наверное, стылый город,
где почти зимой и случился ты.

Ржавое время развалилось на части;
я живу, не учу молитв и считаю дни:
«Господи, дай моим самым дальним счастья! —
повторяю: — Господи, обними…»